Переписка императора Александра Павловича

WWW.BORODINSKY.COM - Бородинский Хлеб - Borodinsky Bread

Отечественная война 1812 года в литературе.
Пожар Москвы. 1911 год.
Переписка императора Александра Павловича с графом Ростопчиным.
Император Александр — графу Ростопчину Вильна, 24 мая 1812 г. Необходимость соблюсти некоторые приличия по отношению к фельдмаршалу только и задержала ваше назначение ему преемником. Я выразил ему желание, чтобы он приехал в Петербург заседать в совете. Он отвечал мне, что он слишком стар и немощен, и просил уволить его в отставку. На это я изъявил свое согласие, и ваше назначение состоялось тотчас. Я полагаюсь на вас и вполне убежден, что вы оправдаете мое доверие. Я видел сегодня вашего сына; он весьма красивый юноша и обещает, по-видимому, стать хорошим слугою отечества. Перехожу теперь к предмету, для которого нужна вся ваша скромность, так как в этом случае необходимо соблюдение величайшей тайны. Несколько времени тому назад мне был прислан весьма искусный механик с изобретением, которое может иметь самые важные последствия. Во Франции делались всевозможные попытки, чтобы добиться открытия, на которое, по-видимому, удалось напасть этому человеку. Во всяком случае, для того, чтобы удостовериться в этом, надлежит произвести все предлагаемые им опыты; самое дело бесспорно заслуживает того. Так как этого человека пришлось отправить в Москву, то, желая, чтобы об его работах решительно никто не знал, я не хотел вести это дело через посредство фельдмаршала, опасаясь, чтобы доктор тотчас не проведал о нем. По этой причине я отправил все нужное к губернатору Обрескову. Ныне я пишу ему, что так как с вашим назначением нет более причины соблюдать тайну по отношению к генерал-губернатору, то я предписываю ему доставить вам все бумаги, до этого дела касающиеся, которые находятся в его руках. Из этих бумаг вы узнаете все обстоятельно. Дабы не посвящать в это дело третье лицо, я желаю, чтобы вы вели это дело при посредстве Обрескова, которому уже все известно. Я требую также, чтобы упомянутое лицо не появлялось в вашем доме и чтобы вы виделись с ним в более укромном месте. Поручаю его вашему вниманию, прошу вас оказать ему некоторое снисхождение и сделать все, от вас зависящее, чтобы облегчить ему выполнение его работы и устранить могущие возникнуть препятствия. Фельдъегерь, который вручит вам это письмо, везет с собою семь рабочих, приехавших вслед за механиком. Ему приказано оставить их за городом до тех пор, пока, условившись обо всем с Обресковым и рассмотрев бумаги, вы не укажете ему, куда он должен будет отвезти их. Преданный вам Александр.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 11 июля 1812 г. Государь! Благодарение Всевышнему, никогда счастливое событие не случалось более кстати. Известие о заключении мира получено мною 8-го числа в два часа пополуночи, а в семь часов утра оно разнеслось по городу. Чтобы удовлетворить нетерпение тех лиц, которые везде и у всех и каждого расспрашивали о подробностях, я приказал напечатать в полиции, для раздачи, несколько сот экземпляров с этим известием. Радость всеобщая. Это событие возымело уже двоякое последствие. Седьмого числа фунт кофе стоил 3 р. 50 к. — вчера он продавался по 2 рубля; червонец стоил 12 р. 40 к., в настоящее время он стоит 10 р. 90 к. Появилась масса серебряной монеты, но всякий старается сбыть ее как можно скорее, опасаясь значительного понижения курса. Простонародье говорит: все города теперь наши, где кровь христианскую пропивали, подразумевая под этим Бендеры и Измаил, так как кровопролитная осада этих крепостей произвела огромное впечатление. Я велел распустить слух, что турки будут действовать с нами заодно, и сегодня поутру мне уже доложили, будто крестьяне рассказывают, что турки покорились и дали нашему государю подписку, что им платить дань ежегодно по 20 000 голов французских; купцы ликуют, надеясь освободиться от ига скупшиков. Дворянство справедливо гордится заключением столь выгодного мира, несмотря на встретившиеся препятствия и затруднения. Что же касается меня, то я в этом случае в выигрыше более других. Заключение мира было хорошим предзнаменованием для начала моего управления, и, как нарочно, дождь, которого все так желали, выпал дважды в течение недели. Я употребляю все усилия к тому, чтобы заслужить всеобщее благоволение, с целью быть как можно полезнее на службе В.И.В. и подготовить умы настолько, чтобы ими воспользоваться в случае надобности. Двукратное посещение мною часовни Иверской Божией Матери, моя доступность для каждого, произведенная мною проверка весов, наконец, 50 палочных ударов, данных в моем присутствии одному унтер-офицеру, который был приставлен при продаже соли и заставил ждать нескольких крестьян, — все это снискало мне расположение ваших добрых и верных подданных. Г-н Протасьев сохранит, уезжая отсюда, воспоминание о всеобщем одобрении и увозит с собою вещественные доказательства благодарности Москвы. Я буду ожидать с нетерпением приказаний В.И.В., чтобы объявить о заключении мира и отпраздновать это событие. Надеюсь, что описания московских празднеств доставят объемистое прибавление к газете г-на Козодавлева. Я видел Липиха, это человек весьма искусный и опытный механик. Он рассеял мои сомнения насчет пружин, приводящих в движение крылья того, поистине адского снаряда, который мог бы нанести со временем более вреда человеческому роду, нежели сам Наполеон, если бы постройка шара обходилась дешевле. Липих всепокорно просит В.И.В. повелеть разыскать несколько ящиков, отправленных в Вильну вслед за рабочими, коих он выписал. В этих ящиках находятся шерстяные шнурки и тесьмы, которые, по его словам, ему будет трудно заменить здешними. Так как совершенно немыслимо держать в тайне в продолжение четырех месяцев существование заведения, в котором 60 рабочих будут заниматься своим делом в 7 верстах от города, то мы условились с г-ном Обресковым, что он заключит под чужим именем с г-ном Липихом условие, в силу которого последний обязуется изготовить для него множество моделей различных земледельческих орудий, которые должны быть готовы к новому году. Это удовлетворит любопытство в том случае, ежели бы оно было возбуждено каким-нибудь непредвиденным обстоятельством. Мне пришла одна мысль, которую я повергаю на усмотрение В.И.В. Когда снаряд будет готов, Липих хочет отправиться с ним в Вильну. Можно ли быть настолько уверенным в этом человеке, чтобы не допустить возможности измены с его стороны и чтобы это изобретение не обратилось на пользу Ваших врагов? Я полагаю, что известие о заключении мира с турками побудит Наполеона начать войну с Вами, государь. Ежели не было заключено никакого условия, то он не захочет ждать подкреплений, которые подойдут с Дуная к войскам, которые должны будут сразиться с французами. Я не боюсь неудач. Ваша империя имеет двух могущественных защитников в ее обширности и климате. Шестнадцать миллионов людей исповедуют одну веру, говорят на одном языке, их не коснулась бритва, и бороды будут оплотом России. Кровь, пролитая солдатами, породит им на смену героев, и даже если бы несчастные обстоятельства вынудили Вас решиться на отступление перед победоносным врагом, и в этом случае император России всегда будет грозен в Москве, страшен в Казани и непобедим в Тобольске. Простите мне эти опасения, эту тревогу; она вызвана единственно заботою о священной особе В.И.В., которой угрожает опасность со стороны вероломства и злодеяний изверга, одаренного адским, гениальным умом и который находит поддержку в страхе, им внушаемом. Для этого человека нет ничего святого; злодеяние и преступление для него не более, как дозволенные средства для достижения успеха, но что же станет с нами? Что будет с Россиею, которая из рук крамолы попадет в когти демона? Еще раз прошу Вас, государь, извинить за эти размышления человека, который знает, насколько Вы дорожите правдой, сам любит ее и повергает ее к стопам Вашим по праву глубоко Вам преданного графа Ростопчина.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 25 июля 1812 г. Государь! Я имею счастье писать Вам с полковником Чернышевым, завтра же я рассчитываю отправить курьера с моими донесениями и с донесениями генерала Милорадовича, прибывшего сюда третьего дня. Он полагает возвратиться завтра в Калугу, куда будут передвинуты 6 августа войска, составляющие его корпус; он отзывается об этих баталионах с величайшею похвалою и утверждает, что никогда не видал подобной конной артиллерии. Я сделал вместе с ним все распоряжения относительно того, какие крепости должен занять его корпус. Я уступаю ему несколько генералов из числа тех, которые входили в состав военных сил Москвы. Он пришлет их список завтра. Так как у него нет ни гроша для его чрезвычайных расходов, то я испрашиваю дозволения В.И.В. на выдачу ему 10 000 рублей из тех сумм, которые находятся в моем распоряжении по Вашему повелению. Слухи, которые ходят в городе, все клонятся в нашу пользу, но ничего не известно достоверного, поэтому, чтобы успокоить город и действовать сообразно с обстоятельствами, я отправил в Смоленск полицейского офицера Вороненке и просил военного министра приказать, чтобы ему передавали все хорошие и дурные новости, которые он будет сообщать сюда эстафетами. Это даст возможность положить конец выдумкам и заставить верить тому, что будет объявлено. Народ разъярен против французов, и полиция удваивает бдительность. Впрочем, все спокойно, все преданы Вам, государь, и преисполнены усердия. Все желают, В.И.В., чтобы Вы возвратились в Москву, я же умоляю Вас о том. Вы будете тут в центре военных дел, вблизи от войск и во главе того движения, которое должно сокрушить врагов каждого из Ваших подданных в отдельности. Глубоко преданный граф Ростопчин.
Император Александр — графу Ростопчину С.-Петербург, 8августа 1812 г. Я получил Ваши письма от 13, 25 и 26-го числа истекшего месяца. Объявленный набор рекрут уравняет повинности государственных и помещичьих крестьян, и, я надеюсь, всеми будет признано, что первым из них предоставлена мною не более легкая доля, так как они поступают на действительную службу и на всю жизнь. Я счел полезным назначить генерала Кутузова главнокомандующим всех войск; надеюсь, что это создаст более единства в военных действиях, нежели замечалось до сих пор вследствие личных несогласий, существовавших между генералами. Как только Пипих будет готов, составьте для его ладьи экипаж из людей надежных и известите об этом генерала Кутузова с курьером. Я уже уведомил его об этом деле. Внушите, пожалуйста, Липиху, чтобы он был весьма осторожен в выборе места, куда он спустится первый раз, чтобы не ошибиться и не попасть в руки неприятеля. Ему необходимо сообразовать свои движения с действиями главнокомандующего, поэтому прежде, нежели приступить к опытам, ему необходимо отправиться в главную квартиру и условиться с главнокомандующим. Скажите ему также, чтобы, спустившись на землю, он озаботился всякий раз поднять свой шар, держа его на привязи с помощью каната, для того чтобы его не окружали и не рассматривали любопытные из военных, среди которых легко может быть несколько неприятельских шпионов. Меня задержали в Петербурге восемь дней долее, нежели я предполагал, так как наследный принц шведский, с которым я должен иметь свидание, не мог к этому времени закрыть сейм. Я уезжаю сегодня и тотчас по возвращении намереваюсь посетить вас. Заботьтесь, насколько возможно, о вооружении и сосредоточении вооруженных сил. Всякая минута дорога. Преданный вам Александр.
Император Александр — графу Ростопчину С.-Петербург, 6 ноября 1812 г. Я получил ваши письма от разных чисел, до письма от 7 ноября включительно. Говорить обо всем, что я испытал за это время, преисполненное стольких бедствий, было бы излишне; всякий русский, даже всякий человек, способный чувствовать, мог бы сказать вам это. Благодарение Всевышнему, Его воля все изменила, и враг человеческого рода начинает испытывать всю силу Его гнева. Посылаю вам различные деловые бумаги. Я счел долгом назначить комиссию для того, чтобы выяснить поведение всех лиц, которым пришлось служить неприятелю. Вопрос этот слишком важный, чтобы решить его иначе. Я был бы вполне доволен вашим образом действий при этих, столь затруднительных обстоятельствах, если бы не дело Верещагина, или, лучше сказать, не окончание этого дела. Я слишком правдив, чтобы говорить с вами иначе, как с полной откровенностью. Его казнь была не нужна, в особенности ее отнюдь не следовало производить подобным образом. Повесить или расстрелять было бы лучше. Вы не застанете меня в Петербурге, так как через несколько дней я буду в армии Витгенштейна. Поэтому, я полагаю, будет полезнее, ежели вы устроите все дела в Москве и прежде всего покончите следствие, возложенное на комиссию, в коей вы председательствуете. Затем я напишу вам из армии о том, что вынудят меня предпринять обстоятельства, и дам вам необходимые указания. Преданный вам Александр.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 14 декабря 1812 г. Государь! Министр полиции представит Вашему Императорскому Величеству полный отчет о теперешнем состоянии Москвы. Многие из желаний Ваших, выраженных в последнем рескрипте, который я имел счастье получить, уже исполнены. Только один пункт представляет большие затруднения, а именно тот, в котором говорится о лицах, разоренных нашествием неприятеля. Все сословия общества присваивают себе право просить о вспомоществовании, и так как чистосердечие стало нынче редкостью, то потребуется довольно много времени на составление списка тех лиц, которые вправе прибегнуть к Вашей благотворительности. Я потребую не красивых фраз, не прекрасных жестов и потоков слез, а совершенно иных доказательств. К тому же я не могу справиться со всем один, и поэтому умоляю В.И.В. назначить комиссию для рассмотрения просьб тех господ, которые полагают себя разоренными. Только председатель этого комитета должен быть человек честный, следовательно, нелицеприятный, иначе Ваши благодеяния достанутся тому, кто больше даст. Я приступлю к делу, лишь только приедет архитектор. Многие довольно уродливые церкви, стоявшие к тому же совершенно не у места, сгорели, и я полагаю, что теперь не встретится препятствий снести их, ежели это потребуется по плану. В иное время это могло бы восстановить и оскорбить народ, дав обильную пищу праздной сволочи из дворян к разным замечаниям. В.И.В. будет приятно узнать, что болезни в Московской губернии уменьшаются и отнюдь не имеют характера эпидемического. Судя по сведениям, дошедшим до меня, нервные горячки уносят гораздо более жертв в тех губерниях, где прошли пленные французы. Мне удалось розыскать купороса на 30 000 рублей, купленного Липихом. Какое сделать из него употребление? Я боюсь, чтобы изготовление нового аэростата не повлекло за собою огромных издержек, так как первый шар обошелся всего 168 000 р. только потому, что Липих сделал закупки при посредстве двух бездельников; они находятся еще при нем. Комиссия действует очень хорошо. Мы напали до сих пор только на одного мошенника по имени Позняков, он здешний купец; по моему приказанию опечатаны украденные им вещи ценою, быть может, от 2 до 300 000 рублей. Щербачев арестован тотчас по прибытии в Москву полиции. Я имел продолжительный разговор с министром полиции относительно подъема народного духа, который совершенно изменился под .влиянием событий, но не может проявиться по причине всеобщего бегства, которое сбивает всех с толку. Всякий малодушный дворянин, всякий бежавший из столицы купец и беглый поп считает себя не шутя Пожарским, Мининым и Палицыным, потому что один из них дал несколько крестьян, а другой несколько грошей, чтобы спасти этим все свое имущество. В массе русский народ грозен и непобедим, но отдельные личности весьма ничтожны. Народ свыкся с войною и пригляделся к резне. Наши солдаты грабили его прежде неприятеля, и так как Бонапарт, по-видимому, ускользнул от нас, то было бы недурно, приготовляясь к борьбе с ним, в то же время подумать о мерах борьбы внутри государства с врагами Вашими и отечества. Когда В.И.В. угодно было выразить желание назначить меня главнокомандующим города Москвы и удостоить во время последнего пребывания Вашего в этой столице знаками Вашего благоволения лиц, служащих под моим начальством, то я просил Вас, для пользы службы, не награждать меня ничем. Ныне, когда меня поносят, не осмеливаясь порицать князя Смоленского, коего приказания исполняются, как собственные Ваши повеления, и когда меня обвиняют за то, что Москва была оставлена войсками и что я отказываюсь платить им миллионы, которых от меня требуют со всех сторон, считая меня уполномоченным тратить их тем рескриптом, в котором В.И.В. повелеваете мне заботиться о неимущих, я осмеливаюсь прибегнуть единственно к Вашей защите, ибо гордость, честь и преданность моя В.И.В. не дозволяют мне искать иной зашиты. Прошу Вас удостоить знаком Вашего благоволения губернатора Обрескова: он слуга верный и необыкновенно деятельный; смею Вас уверить, что он вполне заслуживает быть награжденным орденом Св. Александра Невского. Что касается прочих милостей, коих список передан мною министру полиции, то В.И.В. по своей всегдашней справедливости, конечно, вознаградите Ваших верных подданных. Глубоко преданный граф Федор Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 20 декабря 1812 г. Государь! Прекраснейший год Вашего царствования, который покроет Россию бессмертною славою, заканчивается для В.И.В. невозвратимою утратою. В лице принца Георга Вы теряете друга, верного подданного и преданного слугу. Так как он удостаивал меня своим доверием, то я неоднократно был свидетелем его преданности России и горячей привязанности к В.И.В. Его всегдашняя мольба не была услышана, и он покинул этот мир в то время, когда Вы становитесь избавителем Европы. Да хранит Господь великую княгиню, ее горе равносильно тому счастью, каким она пользовалась. Получив известие о прибытии герцога-отца в Тверь, я предполагаю отправиться туда на сутки, чтобы отдать последний долг бренным останкам принца, которому я был предан как по общности чувств, так из признательности за милостивое его внимание к моему сыну, дальнейшую судьбу которого я вверяю в Ваши руки. Я отправляю этого курьера, чтобы доставить В.И.В. донесение графа Толстого; он извещает меня, что беспорядки, обнаруженные в двух полках его милиции, прекращены и виновные обнаружены. По моему мнению, следовало бы проследить возникновение этих неожиданных беспорядков до самого их источника. Ваши враги приведены в замешательство известием об истреблении войск Наполеона, но этот изверг еще жив, и злоба его приверженцев не угасла, но тлеет под пеплом. Сожжение трупов павших лошадей на Бородинском поле приходит к концу. В скором времени я сам объеду его, чтобы удостовериться собственными глазами, в точности ли исполнены мои приказания относительно больных, об уничтожении трупов и сдаче оружия за деньги. Честь имею препроводить В.И.В. три проекта памятника, который должен будет свидетельствовать перед грядущими веками о безумии Наполеона и о Вашей мудрости. Для пирамиды в том виде, как она проектирована, потребуется 800 пушек, но ежели употребить на нее еше большее число орудий, то она будет гораздо красивее, выиграв в высоте. Глубоко преданный граф Федор Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 2 января 1813 г. Государь! Честь имею препроводить В.И.В. краткое извлечение из подлинных донесений, находящихся в руках у майора Шмидта, директора военной канцелярии, который состоит при принце Невшательском. Он остался здесь, в Голицынском госпитале, под предлогом болезни. Это человек с большими достоинствами, родом швейцарец, уже 30 лет состоящий на службе. Он желает переехать в Англию, где находятся его два двоюродных брата. Так как он не имеет никаких средств, то я дал ему 500 рублей. Простите меня, государь, за то, что я прилагаю при сем письмо Куткина . Я знаю, что это человек достойный, и так как он гибнет жертвою Пестеля, то я представляю, для успокоения совести, на Ваше усмотрение просьбу невинного, который молит только об одной милости — чтобы его судили вне пределов Сибири. Глубоко преданный граф Ростопчин. Приложение к всеподданнейшему письму графа Ростопчина от 2 января 1813 г. Общий итог урона французской армии 7 сентября под Можайском (включая в это число взятых в плен или пропавших без вести): Дивизионных генералов ...... 17 убито ...... 10 ранено ..... 7 Бригадных генералов ....... 29 убито ...... 15 ранено ..... 14 Полковников ........................ 57 Майоров .......................... 14 Батальонных или эскадронных командиров ......... 105 Офицеров генерального штаба ............... 17 Обер-офицеров....................... 1367 Солдат ........................... 50 876, из коих две трети ранены
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 17 марта 1813 г. Государь! Я считаю необходимым высказать В.И.В. мое мнение о некоторых личностях, коих поведение во время пребывания в Москве французов подверглось обсуждению со стороны комиссии. Я нахожу, что этим лицам по многим причинам должно быть навсегда воспрещено жительство в больших городах и в особенности в Вашей резиденции. Щербачев и Поспелов два негодяя; их настоящее место рядовыми в сибирских гарнизонах. Виллерс не может быть выслан из России: у него тут много связей, он получает подробные сведения обо всем, и мы имеем доказательства его усердия на службе Вашим врагам. Вишневский ярый якобинец, тем более опасный, что он имеет большие средства. Его образ мыслей, который он громко высказывал, закрыл перед ним двери многих домов, в которых он раньше был принят. Он пытался даже убедить некоторых из дворян остаться здесь в то время, когда все спешили оставить город при приближении неприятеля, уверяя их, что это послужит им в пользу. Глубоко преданный граф Федор Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 22 августа 1813 г. Государь! Я не в состоянии выразить радость, которую я испытываю, видя, что австрийцы действуют наконец с Вами заодно и споспешествуют славной цели освобождения Европы от постыдного ига, ее угнетающего. Это известие оживило Москву и произведет такое же впечатление во всей империи. Ваша твердость увенчалась успехом, она преодолела препятствия, почитавшиеся непобедимыми. Дайте теперь отдых Вашему перу и предоставьте Вашей шпаге увенчать труды Ваши, доставив Вам имя избавителя континентальных держав. Европа будет благословлять Вас, а Россия будет гордиться своей историей. Решение, принятое Венским двором, весьма радует меня еще потому, что им будет опровергнуто мнение, распространенное блаженным семейством Кутузовых, будто император Франц хотел поручить командование всеми своими войсками фельдмаршалу, князю Смоленскому, но, после его смерти, не имел ни к кому доверия. Наш повеса, Кудашев, рассказывал в Петербурге, будто он читал письмо, в котором это говорилось. Набор рекрут приостановлен согласно мнению Совета гг. министров, в который мне пришлось войти с представлением, что по недостатку людей и средств для их обмундирования невозможно набрать требуемое число рекрут, не получив обратно квитанций за всех ополченцев, которые не возвратились. Я должен предупредить В.И.В., что несколько тысяч этих ополченцев из Московской губернии находятся еще в армии в качестве денщиков; было бы вполне справедливо взять их на действительную службу, тем более что ежели они не возвратятся, то их внесут в списки умерших и их помещики получат квитанции. Во время посещения В.И.В. Москвы в прошлом году граф Мамонтов и Салтыков просили разрешения каждому из них сформировать на свой счет полк кавалерии, что они отчасти и исполнили. Но в то же время тайный советник Демидов и камергер, князь Гагарин, просили дозволить каждому из них обмундировать полк, однако они об этом и не позаботились. Первый из них пробыл некоторое время в армии, где его поведение было весьма подозрительно. Второй отправился из Можайска в Нижний Новгород, откуда он возвратился сюда. Демидов имеет 300 000 годового дохода, Гагарин столько же, но они и не думают выполнить обязательство, принятое ими на себя добровольно. Так как нынешней зимою будет, по всей вероятности, произведен еще один набор, то это даст возможность сформировать здесь еще два полка пехоты и, кстати, возложить на этих господ заботу обмундировать их. Название этих полков Кремлевским, Иверским или Успенским доставило бы удовольствие народу-младенцу. Нерадивость чиновников здешней Казенной Палаты вынудила меня войти с представлением к г-ну Гурьеву. Вице-губернатор Арсеньев бывает ежедневно пьян до положения риз, и подчиненные следуют его примеру. Я не вмешивался в организацию торговли крепкими напитками по уходе неприятеля, но не вижу никакой надобности продавать на миллион рублей водки в пользу вице-губернатора, откупщиков и чиновников. Прижимки, делаемые при наборе рекрут, возмутительны. Я представил доказательства этих мошеннических проделок, так как я сам был в двенадцать часов ночи в винном погребе и поймал торговцев на деле, в то время как подливали воду в вино. Ежели В.И.В. сочтете должным сменить этого вице-губернатора, то я покорно прошу Вас назначить на его место московского обер-полицеймейстера полковника Лурасова, с производством его в статские советники. Я имею доказательства его усердной и преданной службы, а в этой новой должности он может заявить себя еще более полезным, так как здоровье не позволяет ему долее переносить утомительные и деятельные обязанности, сопряженные с теперешней службою. Частные постройки идут хорошо, красивые новые фасады заменяют собою старые. Цены на квартиры доходят до непомерных цифр. Эту зиму в Москву наедет уже достаточно праздного дворянства, которое видит для себя спасение единственно в толпе. Что же касается купцов, то они быстро оправятся от своего мнимого разорения. Граф Головин, принимая прошения, проверяет теперь то, что я писал ему о недобросовестности некоторых лиц. От глубины души желаю, чтобы Вы возвратились, государь, увенчанные славою и напутственные благословениями и чтобы первою Вашею заботою было залечить раны, нанесенные России, которые истощат ее, так как ее до сих пор подвергают кровопусканию. Приведу Вам тому два примера. Несмотря на то, что вновь набранные в Симбирской губернии ополченцы распушены, их начальник г-н Киндяков задерживает их под разными предлогами в губернском городе по той причине, что он откупщик. В Орловской губернии рекрут обходится 400 р., а лошадь для войска 700 р. Так как дом мой еще не отделан и в Москве нет еше достаточно людей, чтобы дать бал, то я приказал устроить в день Вашего тезоименитства роскошную иллюминацию, которая привлечет народ и будет для него поучительна. Я сожалею единственно о том, что не нахожусь подле Вас и не могу быть свидетелем тех успехов и той славы, которые Вас ожидают. Глубоко преданный граф Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 1 сентября 1813 г. Государь! День Вашего ангела был днем восторга и ликования для Москвы; преданный Вам слуга свидетельствует истину этого факта. Поутру был освящен с большою торжественностью собор. Большая часть образов одеты уже серебряными ризами, остальные будут готовы к 15-му. Мы нашли с архиепископом, что эту церемонию подобало совершить 30-го числа. Вечером весь город направился в тот квартал, где находился мой дом, чтобы полюбоваться на устроенное мною празднество. Иллюминация удалась как нельзя лучше, ее идея принадлежит мне; я изобразил наглядным образом Вашу твердость, торжество Ваших добродетелей, славу, которую они доставили России, и признательность Европы. Я считал речь, произнесенную архиепископом Августином 26-го числа, на заупокойной обедне по убиенным в сражении под Бородином, достойною Вашего внимания. Этот архипастырь заслуживает благоволения В.И.В. как по своему уму, так, в особенности, по своей преданности Вашей особе. Он спас казначейство, он же возобновил церкви и постоянно проповедовал народу быть преданным, покорным и признательным. Вы найдете более красноречивых витий, но не встретите пастыря более его преданного. Он весьма полезен как деятель, тем более что в его натуре нет закваски ни Платона, ни Михаила Черниговского, ни Моисея Нижегородского, а тем менее патриарха Никона. Глубоко преданный граф Федор Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 6 сентября 1813 г. Государь! Вчера, в семь часов утра, я получил известие о победах, венчающих Ваше царствование новою славою. Побеждайте, государь, упрочив за собой признательность Европы. Здесь все идет хорошо, ежели не считать злоупотреблений в разных ведомствах; я застращал воров, сбирая доказательства их мошеннических проделок. Возношу молитвы о Вашем здравии, это мольба всех честных людей. Глубоко преданный граф Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 5 января 1814 г. Государь! Что можно пожелать В.И.В. в наступающем году? Вам нельзя пожелать ни лавров, ни благодарности народной, ни поклонения Европы — все это стало уже Вашим достоянием. Остается только молить Всевышнего о том, чтобы он даровал несокрушимое здравие и долголетие герою грядущих веков. Честь имею повергнуть к стопам В.И.В. картину Москвы в ее теперешнем состоянии. В этом городе есть душа, тело и жизнь. В дворянском собрании 460 членов, в английском клубе их более 400. Театр Познякова, где даются спектакли в пользу бедных, не может вместить всех желающих получить места. Сбор превышает каждый раз 1000 р. В маскараде платили рубль серебром за вход. Там собралось 980 человек. Эти деньги идут в пользу инвалидов. Бега по льду реки возобновились, лавки заняты и завалены товаром. Манифест 6 декабря, полученный в последний день года, был прочитан во всех церквах 1 января. Он произвел большое впечатление. Скромность — одно из главных качеств великой души. Город был иллюминован, и перед моим домом, в транспаранте, под вензелем В.И.В. выделялись следующие два стиха: Добродетель его закон, Перед ним пал 1 Наполеон. Здоровье мое поправляется, но требует еще осторожности. Я изгоняю болезнь, которая оказалась весьма серьезною. Через недельку я пошлю генералу Вязьмитинову для отсылки в главную квартиру проекты площадей, лавок и виды Кремля с новыми постройками. В.И.В. глубоко преданный граф Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 19 января 1814 г. Государь! Из донесений, которые я имею честь представить В.И.В., Вы соизволили усмотреть, что Вандам не бывал в домах первых сановников Москвы. Со времени его приезда я видел его всего один только раз и то из желания полюбоваться впечатлением, которое произвело на него сражение под Лейпцигом. Я имел понятие о характере этого скверного человека, но, не получив относительно его никакого особенного приказания, я не мог, по своему произволу, относиться к нему иначе, как к пленному генералу, и уже на свой страх приказал следить за ним полицейскому офицеру. Мания к французам не прошла в России, а их настоящее положение внушает к ним еще более участия со стороны иных глупцов из дворян, которые платят им дань признательности и уважения, должную их учителям и воспитателям с самых юных лет; так как 1812 год не мог излечить их от нелепого пристрастия к этому проклятому отродью, то надобно будет серьезно приняться за уничтожение этих восторженных поклонников, а их много во всех классах общества, в особенности среди учащейся молодежи. Дочь одного купца, вышедшая замуж за офицера Докучаева, обратила на себя мое внимание своим обращением с крепостными, с которыми она обходилась очень дурно, лишая их самого необходимого. Справки, наведенные мною, подтверждены удостоверением священников, из коих один ее духовник, и препровождены к генералу Вязьмитинову, которого я прошу назначить опеку над этой злою женщиною, а чтобы лишить ее возможности истязать бедных людей, я распорядился поместить ее в дом умалишенных до тех пор, пока я не получу приказания, как с нею поступить. Один мошенник явился сюда с подложными аттестатами под предлогом, будто ему поручено доставить в Москву вино, и, выманив у Рюмина, здешнего главного откупщика, 100 000 р., скрылся; за ним послана погоня. Я уже открыл, что мой прокурор Желябовский замешан в этом деле, хотя этот господин и слыл всегда честным человеком, но надобно полагать, что пример этого вора соблазнил его. Смею Вас уверить, что честные люди будут скоро редкостью. Редкий месяц я не предаю суду кого-нибудь из служащих. Оказывается, что большая часть человеческого рода видит в деньгах величайшее благо. Глубоко преданный граф Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 21 февраля 1814 г. Государь! Имею счастье представить В.И.В. проекты площадей, лавок и фасадов зданий. Я уверен, что с продажею материалов, с наивыгоднейшею покупкою домов и при пользовании заготовлениями, сделанными комиссиею по заготовке кирпича и дерева, Вам придется истратить самое большее 2 000 000 р., которые возвратятся со временем в казну. Я бы очень желал, чтобы эти проекты были Вами утверждены в самом Париже и чтобы новый план Москвы был одним из памятников Вашей славы. Несмотря на радость всех здешних честных людей, общество волнуют некоторые смешные опасения. Распущен слух, будто под весь Париж подведены подкопы и что он должен взлететь на воздух; некоторых лиц волнует еще одна новая тревога, которая в состоянии занимать только глупую, легковерную публику; это возвещенный газетами приезд Лагарпа в главную квартиру. Из этого известия заключают, что, вероятно, вновь поднят вопрос об освобождении крестьян; некто Каразин, на словах филантроп, а в душе еврей, говорит под секретом, что в Петербурге заседает уже комитет, которому поручено выработать проект этого освобождения и что в нем председательствует граф Кочубей. Я надеюсь, что В.И.В. не рассердитесь на старую кумушку Москву. Она стала еще смешнее и глупее, чем когда-либо. Она не может иметь твердого убеждения, так как она всему верит, все повторяет и всего боится. Три мошенника, похитившие 100 тысяч рублей у откупщика Рюмина, найдены и преданы суду. Я надеюсь, что вся сумма будет возвращена ему. Недостает только 30 тысяч, употребленных на покупку товаров, которые конфискованы. Весьма вероятно, что здоровье мое потребует летом поездку на воды в Липецк, куда посылают меня доктора, и так как мои поместья находятся вблизи оттуда, то я осмеливаюсь просить В.И.В. разрешить мне летом двухмесячный отпуск, когда мною будут окончены все дела, до построек относящиеся. Я могу возвратиться в конце июля. Мои собственные дела несколько расстроены, так как, заботясь о благосостоянии моих крестьян, я плачу за них все подати, а прошлое лето пшеница вовсе не уродилась у меня. Глубоко преданный граф Ростопчин.
Граф Ростопчин — императору Александру Москва, 22 июня 1814 г. Государь! Генерал-адъютант В.И.В. Васильчиков прибыл в Москву 16-го числа, и о заключении мира было возвещено городу 51 пушечным выстрелом. Вчера в соборе отслужено молебствие. Епископ произнес весьма прочувствованную речь. В параде участвовали два сформированные здесь полка. После парада предводитель дворянства поднес г-ну Васильчикову табакерку стоимостью от 9 до 10 тыс. рублей, а купечество поднесло вызолоченное блюдо с надписью, на котором лежало 2500 червонцев. Согласно повелению В.И.В., объявленному мне статс-секретарем графом Нессельроде, манифест и мирный трактат, заключенный с Францией и переведенный на русский язык, сообщен Московскому Сенату, который занят в настоящее время его печатанием и опубликованием. Нельзя освоиться с мыслью, что Бонапарт жив и царствует на острове Эльба. Впечатление его прошлых успехов слишком сильно, чтобы быть искоренено, и оно постоянно поддерживается энтузиастами, т.е. иллюминатами, мартинистами и раскольниками. Последние внушают свои мысли простому народу. Из прилагаемой при сем бумаги В.И.В. увидите, как Вас обкрадывают и что только по одним транспортам крупные и мелкие мошенники могут положить в карманы в один год миллионы. Обер-полицеймейстер Брокер, человек чуждый всякого мошенничества, представил мне вчера 10 тысяч рублей, которые трактирщики осмелились предложить ему, с тем чтобы он смотрел сквозь пальцы на продажу крепких напитков, воспрещенную приказами. Эта статья доставляла прежде градоначальникам и полиции 100 тыс. рублей в год. На эти 10 тысяч я устрою на бульваре крытую галерею, которая будет приносить до 1000 р. доходу, и доход употреблю в пользу благотворительных учреждений. Болезнь вынудила меня еше в феврале месяце просить у В.И.В. разрешения воспользоваться летом двухмесячным отпуском для поездки на воды в Липецк, по предписанию врачей. Я не имел счастия получить этого отпуска, который был необходим для моего расстроенного здоровья, и чтобы не пропустить хорошего времени года, я еду послезавтра на две или на три недели на воды в Нащокин, где я буду пользоваться ваннами, не выезжая из Московской губернии. Глубоко преданный граф Федор Ростопчин.
Император Александр — графу Ростопчину Париж, 18 мая 1814 г. Граф Федор Васильевич! Упорная брань, два года продолжавшаяся и покрывшая бессмертною славою отечество наше — благодарение Всевышнему! — прекратилась ныне, и мир, давно желанный, на прочном основании для пользы и спокойствия Европы установленный, пресек кровопролитие. Подробности мира усмотрите вы из трактата, здесь включаемого. Я поспешаю известить вас о сем для объявления любезным жителям древней столицы нашей, столь много соучаствовавшим в минувшую войну всем подвигам, для защиты России предпринятым. Пребываю Вам благосклонный Александр.
Copyright © 1999 - 2013 Spectechnology, Ltd. All rights reserved. Borodinsky Bread - Borodinsky.com are trademarks Spectechnology, Ltd. E-mail: vladimirbolgov@gmail.com Phone +7(926)464-24-57, Vladimir Bolgov